В нашем городе немало действительно талантливых художников, среди них Владимир Иванович Астафьев ярко выделяется своим большим природным даром безыскусного, искрометного, по-настоящему  жизненного художественного творчества.

Недавно Владимиру Ивановичу Астафьеву исполнился 91 год.  Большая часть его жизни связана с Крымом, поселком Приморским, заводом «Море». Несмотря на возраст, Владимир Иванович бодр, энергичен и жизнерадостен,  всегда в гуще событий, с карандашом и красками, готовый немедленно изобразить заинтересовавший его сюжет. Острый и внимательный взгляд художника подмечает все характерное, интересное, смешное и печальное, все то, из чего состоит жизнь обычных людей. Его маленькая мастерская доверху наполнена бесчисленными рисунками и картинами. Они – своеобразная летопись жизни нашего города за последние  пятьдесят лет. Впечатляет круг его интересов, среди которых на первом месте — живопись и художественная фотография. В прошлом он был хорошим спортсменом и музыкантом: играл в духовом оркестре при заводе «Море».

О таких художниках, как В.И. Астафьев, говорят — наивные  мастера, подразумевая их непрофессионализм, незнание правил живописи, наивное восприятие окружающего мира. Однако, в так называемом «примитивном искусстве» сосредоточена большая свобода творчества и самовыражения. История изобразительного искусства знает немало талантливых художников-самородков, которые привнесли в нее «живую кровь» и создали действительно уникальные произведения.

С 4 апреля 2024 года в Феодосийской картинной галерее имени И.К. Айвазовского  проходит выставка Владимира Ивановича Астафьева. Представленные на ней графические произведения —  лишь небольшая часть всего созданного художником за многие годы жизни. Говоря об особенностях авторской манеры, следует отметить спонтанность, интуитивность, непосредственность и свободу воплощения задуманного.  Эти работы в полной мере характеризуют яркое, непосредственное, самобытное дарование их автора. Их объединяет атмосфера радости, восторженный взгляд на повседневную жизнь, часто яркий колорит, внимание к деталям, совмещение вымысла и реальности. В каждой из них — частица доброй, немного наивной, чистой души художника.

 

---

К 200-летию со дня рождения, к 10-летию Крымской весны
Алексей Петрович Боголюбов (1824 — 1896) называл себя моряком-художником. И неспроста: вся его жизнь была связана с морем и живописью. Как многие будущие маринисты, такие как: А.К. Беггров, А.В. Ганзен, Р.Г. Судковский, Н.Н. Дубовской, он начал свою карьеру морским офицером. В 1841 году он окончил Морской кадетский корпус, но еще, будучи кадетом, А.П. Боголюбов уже занимался живописью. Он много путешествовал, что дало ему возможность наблюдать океаны и корабли во всей их красе, плавал в разные страны, побывав, в частности, в Лондоне, где его вдохновила живопись Джозефа Уильяма Тёрнера, и на Мадейре, где он познакомился с Карлом Брюлловым. В 1848 году рисунками молодого художника заинтересовался президент Академии художеств Максимилиан Лейхтенбергский, находившийся вместе с А.П. Боголюбовым на пароходе «Камчатка». По протекции президента Академии художеств, он поступил учиться живописи. В 1853 году А.П. Боголюбов, закончив Академию с большой золотой медалью, был освобожден от военной службы, стал художником в Главном морском штабе и отправился в заграничную командировку. Перед путешествием живописец получил от императора Николая I заказ на семь больших картин, посвященных истории Крымской войны (1853-1856 гг.).
Стремясь к наиболее точному изображению недавних битв, в 1856 году Алексей Петрович посетил Константинополь, побывал на Дунае и в Синопе, где создал множество этюдов с натуры для будущих картин. В Синопе Боголюбов пробыл почти месяц, нарисовал и написал его «со всех сторон», вернулся оттуда «с хорошим запасом этюдов и чертежей», готовясь выполнить царский заказ, изобразить главное морское сражение Крымской войны – Синопский бой. Сам А.П. Боголюбов писал о своей работе: «Синопский рейд произвёл на меня сильное впечатление… Диспозиция наших судов мне была известна из реляции, а потому я должен был обратиться к изысканию пункта для картины. На это у меня ушло около недели. Я решил взять точку с первой батареи, откуда, хотя и немного с птичьего полёта, вправо виднелся город с его затейливыми башнями, стеною, как бы текущею прямо в воду, и синеющею далью гор, окружающих бухту». Именно этот «город с его затейливыми башнями, стеною, как бы текущею прямо в воду» мы видим на картине «Город у моря» — единственном живописном полотне этого прославленного мариниста в коллекции Феодосийской картинной галереи им. И.К.Айвазовского. Среди «хорошего запаса этюдов» для нас особенно интересна именно эта работа, легшая в основу композиции великолепной картины «Синопский бой» (1860), которая стала главным итогом этого путешествияи была приобретена, как и все произведения художника, посвященные Крымской войне, Александром II. Н.С. Барсамов в статье, посвященной А.П. Боголюбову в книге «Море в русской живописи» писал об этом небольшом произведении: оно « в сущности, не является этюдом в нашем обычном представлении, так как на холсте размером 50х75 см художник изобразил всю Синопскую бухту, детально проработав структуру каменистых гор, городские постройки, черепицы на крышах домов. Все выполнено с предельной четкостью и мастерски пролеплено плотным, как бы эмалевым слоем краски». В этой работе есть черты, напоминающие пейзажи А. Ахенбаха, в мастерской которого в Дюссельдорфе А.П. Боголюбов до этого работал почти два года. Выполнен он очень тщательно и добросовестно с натуры. А.П.Боголюбов не случайно называл себя пейзажным натуралистом. Работа на пленэре стала для него важнейшей уже в 1850-е годы, со времени пенсионерской поездки в Европу, и оставалась таковой до конца дней художника. В этом пейзаже А.П. Боголюбов использовал ранее известные ему приемы, изображая природу со всей строгостью академических требований, но в тоже время максимально достоверно передавая многочисленные компоненты пейзажа. Необыкновенно живо и трепетно написаны облака, что свидетельствует об исключительной наблюдательности художника. В работе достаточно реалистично дано изображение зеркальной поверхности моря, с неровностями, обозначающими отмели и отражающимися в ней берегом и постройками, лодками. Пейзаж А.П. Боголюбова скромен по колориту, построен на сочетании буро-коричневых и лиловых тонов. Видимо, живописной стороне работы художник уделил значительно меньше внимания, чем точности и детальности изображения.
Сопоставляя творчество лучших маринистов своего времени, П.Н. Ковалевский писал: « Калам и Айвазовский – художники-поэты; Ахенбах и Боголюбов – реалисты. У первых как бы поэтическое воспоминание о природе; у вторых – неукоризненно верная передача ее явлений».

---

К Международному женскому дню

Живописец, график, иллюстратор книг и литератор Юлия Леонидовна Оболенская (1889–1945) родилась в Санкт-Петербурге. Училась у Л.С. Бакста, М.В. Добужинского и К.С. Петрова-Водкина. С 1910 года становится активным участником выставок, в том числе в составе объединений: «Мир искусства» (1912–1917), «Свободные мастерские» (1917), «Жар-цвет» (1924–1929). В 1930-е годы работала преподавателем рисунка и живописи в Доме народного творчества им. Н.К. Крупской (г. Москва), сотрудничала с Госиздатом.

Начиная с 1913 года Оболенская часто отправлялась в Крым на этюды. Здесь она познакомилась со многими выдающимися представителями творческой интеллигенции: М.А.Волошиным, К.Ф. Богаевским, В.Ф. Ходасевичем, А.Н. Толстым, С.Я. Эфроном, М.И. Цветаевой, О.Э. Мандельштамом и, конечно, К.В. Кандауровым, ставшим на долгие годы ее верным спутником.

Константин Васильевич Кандауров – художник, организатор и участник выставок в Москве, Петербурге, Крыму, был близким другом М.А. Волошина и К.Ф. Богаевского, часто бывал у них в гостях. В доме Волошина К.В. Кандауров и Ю.Л. Оболенская познакомились. Юлия Леонидовна подружилась с К.Ф. Богаевским, который высоко оценил ее как художницу. «У вас, — говорил ей Константин Федорович, — есть эта истинная живописность мысли и чувства и вместе с тем глубокая серьезность. И что такое искусство, вы знаете».

К.В. Кандауров рассказал Юлии Леонидовне о мастерской К.Ф. Богаевского как о феодосийской достопримечательности, посещение которой сулит заведомое удовольствие. Побывав там, Оболенская напишет:

Мы, чужеземцы дали невской,
Широкий миновали вход
И дверь с табличкой «Богаевский»,
И над крыльцом зеленый свод.
Внутри, как за стенами храма,
Царил торжественный покой,
И синие светились рамы
У Вашей тихой мастерской.

Мастерская была просторной, высокой, с огромным окном на север, она не знала капризов и всполохов солнечных лучей, берегла постоянный, ровный свет. Она представляла собой скорее музей, чем мастерскую. Каждый, кто в нее попадал, непременно отмечал: везде, в любой мелочи чувствовались вкус и рука художника. Это было огромное помещение, разделенное полотняной занавесью, спускающейся сверху донизу. В одном отделении стояли два рояля, старинные шкафы с книгами и альбомами, коллекцией флорентийского фаянса и венецианского стекла, диваны, кресла, на полу лежал большой персидский ковер. В другой части – аккуратно сложенные подрамники, готовые полотна для работы, мольберты с картинами. На стенах мастерской висели несколько акварелей М.А. Волошина, два-три полотна К.Ф. Богаевского, репродукции «Лебедя» М.А. Врубеля и «Водоема» В.Э. Борисова-Мусатова.

Константин Федорович, радушный хозяин, с удовольствием показывал гостям и коллекции, и книги, бывал неизменно приветлив и внимателен к каждому. А гостей в мастерской бывало много всегда, даже в тяжелые послереволюционные годы здесь устраивались домашние концерты, вечера. «Ежедневно масса гостей, — писала Оболенская в 1928 году, перечисляя посетителей дома за один день. — Вчера утром были Шервинские; старый профессор, молодой поэт и его жена — трое. Потом скульптор Матвеев с женой — пять. Потом какие-то молодые авиаторы — шесть; а вечером братья Лебедевы (московский Малый театр), одна певица из Москвы и здешняя пианистка… Был домашний концерт и ужин».

Юлия Леонидовна Оболенская сделала ряд рисунков, изображавших К.Ф. Богаевского и К.В. Кандаурова в мастерской, которые искусствовед и художник Н.С. Барсамов охарактеризовал так: «Маленькие, выполненные беглым штрихом фигурки портретно похожи и наделены той жизненностью, какая отличает лишь подлинные произведения искусства». Эти беглые наброски были представлены на выставках в Феодосии и Симферополе в 1928 – 29 гг.

В фондах Феодосийской картинной галереи хранятся несколько таких рисунков. На одном из них, изображающем сидящего на полу К.Ф. Богаевского с большой кистью в руке и рядом с ним – наблюдающего за его работой К.В. Кандаурова, есть авторская надпись: «Дорогому Константину Федоровичу на память об его постояльцах». Еще один рисунок работы Оболенской – выполненный свинцовым карандашом портрет К.Ф. Богаевского. На фоне темного облачного неба, прорезанного лучами солнца, узкой полосы моря и гор дано погрудное изображение художника в повороте три четверти. Прекрасно переданы характерные особенности его необычной внешности, так метко описанной Н.С. Барсамовым: «Черты его лица не были ни правильными, ни красивыми в общепринятом смысле слова. Но в его глазах и складках губ было то, что придавало значительность лицу».

Юлия Леонидовна Оболенская сумела достоверно передать не только внешний облик, но и внутренний мир художника Константина Федоровича Богаевского, прожившего долгую жизнь, посвященную служению искусству.

Ю.Л. Оболенская

Богаевский и Кандауров в мастерской

Бумага, графитный карандаш. 30,3 х 25,3 см. ФКГА

 

---

Портрет К.Ф. Богаевского

Бумага, свинцовый карандаш. 27,6 х 29,7 см.

ФКГА

---

К Дню защитника Отечества

Батальная тема хорошо представлена в творческом наследии Иван Константинович Айвазовского. Эта тема не была для него случайной. Еще во время обучения в Академии художеств академист Гайвазовский весной 1836 года был прикомандирован на время учебной практики на один из кораблей Балтийского флота, а через год причислен к классу батальной живописи, которым руководил профессор А.И. Зауервейд. Сам он к тому времени был твердо уверен, что будет писать морские баталии: путешествия, приключения, военные подвиги несомненно привлекали начинающего художника.

26 сентября 1837 года общее собрание Совета Академии художеств сообщило о присуждении академисту Гайвазовскому золотой медали первой степени и о том, что «положено Гайвазовского отправить для усовершенствования на первые два лета в Крым, на Черное море в качестве пенсионера с содержанием за границею находящихся художников и затем куда по усмотрению академии признано будет за полезное». Предполагалось, что Айвазовский будет в летние месяцы писать с натуры, зимой возвращаться в столицу и заниматься рисованием в натурном классе. А потом его ждала заграничная поездка. Но обстоятельства сложились иначе.

В эти годы на Черноморском побережье происходят события, на долгие годы определившие судьбы целых народов и государств.

В 1829 году по итогам русско-турецкой войны 1828-29 гг. и Адрианопольскому мирному договору к России отошли территории от устья Кубани до современной Аджарии. На побережье не было хороших дорог, и охрана границы была сложной.

Существовало несколько серьезных проблем. Главной задачей было окончательное уничтожение работорговли на Черном море. С этой целью был создан Кавказский патруль, и Черноморский флот занимался патрулированием на постоянной основе. Крейсерство было настолько эффективным, что многие турки и знатные кавказцы оплакивали уничтоженный русскими выгодный бизнес.

В период с 1830 по 1842 год на кавказском побережье были возведены 17 укреплений, которые необходимо было охранять. А они время от времени подвергались атакам немирных горцев.

В 1832 году после смерти имама Гази-Мухаммеда имамом стал Шамиль и объявил России газават. Волнения на Кавказе всячески поддерживали и разжигали агенты Великобритании, соблазняя горцев возможностью создания «свободной Черкесии» под английским протекторатом.

Английские контрабандисты делали фантастические состояния на поставках горцам оружия.

Еще на побережье процветала подпольная торговля солью.

Все эти вопросы требовали решения. И в 1837 году генерал-лейтенант Н. Н. Раевский приступил к осуществлению плана, по которому удобные бухты должны были стать морскими базами, а не приютами контрабандистов. Размещенные в них сильные гарнизоны должны были помешать набегам и торговле пленными. Удобные дороги должны были способствовать освоению и процветанию края. В последующие годы были заложены Геленджик, Туапсе, Сочи, построены несколько новых фортов. Турки и горцы, поддерживаемые английскими агентами, стремились помешать строительству.

Н. Н. Раевский часто бывал в Крыму в период подготовки экспедиций. В это время и происходит его знакомство с Айвазовским. 25 мая 1839 года Военное министерство запрашивает министра Двора: «Начальник Черноморской прибрежной линии и Командующий действующим там отрядом генерал-лейтенант Раевский, узнав, что с высочайшего соизволения находится в Крыму для снятия морских видов академист Гайвазовский, и полагая, что величественная природа восточных берегов Черного моря, плавание эскадры и военные сцены при занятии десантом неприятельской земли представят предметы, достойные кисти этого художника предложил ему отправиться в экспедицию». Генерал просил оставить художника на юге до весны. Разрешение было дано. Командировочные деньги выделены. Вопрос был решен.

Приблизительно за месяц до этого Айвазовский в письме президенту Академии художеств отчитывается о высланных в Петербург картинах и добавляет: «Я еще в феврале просил отсрочку до августа, но до сих пор никакого ответа не получал и решил остаться до ответа. Между тем генерал Раевский, начальник прибрежной кавказской линии, проезжая через Феодосию к своей должности для свершения военных подвигов при занятии мест на восточных берегах Менгрелии, был у меня в мастерской и настоятельно убеждал меня поехать с ним…». А. И. Казначеев, к мнению которого Айвазовский прислушивался, посоветовал принять это предложение. Молодой художник обещает: «В продлении этого времени я успею окончить все и явлюсь к своему начальству может быть еще прежде отсрочки. Здесь на берегу Азии удалось мне рисовать портреты многих черкесов, линейных казаков для будущих картин, но вот уже пароходы и флот стоят перед глазами моими для принятия войск, послезавтра надеюсь увидеть я то, что я не видал и, может быть, никогда в жизни не увижу. После первого десанта, что будет около 1-го мая, я отправлюсь в Феодосию докончить совершенно картины к выставке и потом опять прийти с флотом на второй и на третий десант, если на то будет Ваше согласие. Я все эти сюжеты успею до весны окончить и приехать в Петербург».

Поездка Айвазовского началась на борту парохода «Колхида», где находился Н. Н. Раевский. Затем художник перешел на линейный корабль «Силистрия», которым командовал Н. С. Нахимов. На этом корабле держал свой вымпел М. П. Лазарев, командующий флотом. Путешествие оставило незабываемые впечатления и подарило ценный опыт. Позже Айвазовский написал портрет адмирала Лазарева на палубе корабля. А также во время следования корабля к месту высадки рисовал карандашные портреты командиров десантных отрядов. Эти наброски в дальнейшем были использованы автором для картины «Десант в Субаше».

Некоторые события Айвазовскому довелось наблюдать с борта корабля. В некоторых случаях он высаживался на берег. Как он сам вспоминал: его вооружение состояло из пистолета и портфеля с бумагой и рисовальными принадлежностями. Когда его друг – лейтенант Фридерикс был ранен, Айвазовский доставил его на корабль, а сам вернулся на берег.

События 15 мая 1839 года свидетели описывали и в военных донесениях, и в своих дневниках, а позже – в воспоминаниях. Описаний довольно много. В то утро эскадра под командованием вице-адмирала М. П. Лазарева в составе 15 линейных кораблей, 5 фрегатов, брига, яхты, тендера, 2 пароходов, 2 военных транспортов и 10 зафрахтованных судов доставила из Тамани к устью реки Субаши десантный отряд генерал-лейтенанта Раевского численностью около 6, 6 тысяч человек. После 15-минутного артиллерийского обстрела участники высадки под руководством капитана 2-го ранга В. А. Корнилова были свезены на берег. Отряды турок и спустившихся с гор черкесов оказали отчаянное сопротивление, но благодаря распорядительности и смелым действиями В. А. Корнилова высадка прошла организованно и с минимальными потерями. В донесении о высадке у Субаши генерал-лейтенант Раевский отмечал, что капитан Корнилов «показывал замечательное соображение и неустрашимость». Также в донесении были отмечены доблесть и умелые действия матросов и офицеров сводного морского батальона под командованием капитана 2-го ранга Е. В. Путятина.

Один из участников этих событий М. М. Федоров в своих «Походных записках» замечает: «Подобные моменты боевой жизни можно только рисовать карандашом или воспевать в стихах». Сам он написал стихотворение «Занятие Субаша». А карандашом в тот день довелось поработать Айвазовскому.

Возвратившись в августе в Феодосию, Айвазовский сообщает конференц-секретарю Академии художеств В. И. Григоровичу: «…возвратившись со второго десанта, я занялся окончанием картин, но не много успел. Через эти вояжи у меня пропасть эскизов кавказских, а кроме того, масляными красками я написал одну картину «Десант», когда корабли обстреливают берег… картина небольшая и много интересных предметов…». В завершение письма добавляет: «…сегодня получил известие от Раевского, чтобы спешить в Керчь чтобы отправиться в третий десант с флотом, и сейчас спешу на почту, чтобы отправить письмо и потом отправляюсь в Керчь».

Айвазовский намеревался посвятить этим событиям две- три картины. Речь в переписке идет даже о том, что какая-нибудь из них будет приобретена государем. В результате были написаны три картины и существует еще несколько графических работ, посвященных этому сюжету.

Картина, датированная 1839 годом, изображает корабли Черноморского флота, прикрывающие бортовым огнем подходящие к берегу лодки с десантными войсками. Холодноватый колорит полотна подчеркивает напряженность момента. Пышные облака и гладкая поверхность моря контрастируют с темными крупными силуэтами кораблей. Эту картину Айвазовский подарил Н. Н. Раевскому с надписью на оборотной стороне: «Принадлежит старшему в роде Раевских без права продавать». Ныне картина находится в коллекции Самарского областного художественного музея.

Существует еще гравюра с картины «Десант отряда в долине Субаши», использованная в качестве иллюстрации в Военной энциклопедии. Здесь события изображены с берега. Довольно сложная многофигурная композиция с фигурами горцев, стреляющих в сторону лодок, подходящих к берегу, на первом плане. Второй план занимает изображение лодок с моряками и казаками: кто-то уже спрыгивает с лодки в волны у берега. На дальнем плане изображения кораблей. Надпись на гравюре гласит, что картина находилась в Морском корпусе.

В 80-х годах XIX века Айвазовский возвращается памятью к временам своей юности. Он обращается к многочисленным рисункам автобиографического характера, сделанным пером и карандашом, изображающих корабли у кавказских берегов, людей, с которыми свела его судьба в годы Крымской командировки. В этот период и была написана картина «Десант в Субаше», которая находится сейчас в собрании Феодосийской картинной галереи.

По всему видно, что это масштабное полотно со сложной композицией и тщательно проработанными деталями — работа зрелого мастера. На спокойной глади моря выстроились корабли. С нижнего ракурса – морской поверхности – они выглядят огромными и мощными. На переднем плане изображены шлюпки с командой десанта. Все руководители изображены с портретным сходством. Шлюпки приближены к зрителю и благодаря этому композиционному приему выделены.

Хотя это полотно написано художником уже на склоне лет, основой для его создания стали впечатления и воспоминания молодости. В своей монографии об Айвазовском Н. С. Барсамов написал, что годы работы в Крыму стали этапными в творчестве художника. Не так уж много времени провел он тогда на Черном море, но это, действительно, был важный этап в его жизни и творчестве.

И.К. Айвазовский
Десант в Субаше. 1880-е гг.
Холст, масло. 232 x 364 см.
ФКГА

К 148-летию со дня рождения

Алексей Васильевич Ганзен (1876-1937) уже в начале своего творческого пути видел себя маринистом. Как и его знаменитый дед – Иван Константинович Айвазовский, он был предан теме моря, как и Айвазовский, писал море в различных его состояниях, а также виды побережья, морские сражения, серии работ из истории российского флота. Вместе с тем, его творчество, впитавшее достижения современной живописи, носило самобытный характер.

Картины Ганзена пользовались большим успехом. Алексея Васильевича любила публика и хвалили критики: «Он чувствует море и любит его. При этом он усердный и упорный работник, который не удовлетворяется легкими, внешними эффектами. Почти круглый год он находится в tête-à-tête с морем, то в Крыму, то в Бретани, то в Нормандии, то в Голландии, то в Италии, изучая жизнь и капризный рисунок морских волн и морских далей, то смеющихся и ласковых, то нахмуренных, взбаламученных и грозных… При его несомненном таланте, и при таком серьезном отношении к труду, можно уверенно сказать, что из г. Ганзена выработается крупный, достойный его деда маринист. Уже и теперь я не знаю из русских изображений моря ни одного, кто мог бы с ним потягаться. Ганзен поэт и труженик в то же время. Его вода прозрачна и зыблется, суда и лодки в ней сидят и колышутся, а не похожи на безжизненные куски дерева, вставленные в желе или вату, как это часто случается у некоторых маринистов». (Яковлев И. Из парижской жизни// Новое время.1910. 11 апреля)

В основе произведений Алексея Васильевича Ганзена лежат многочисленные этюды, выполненные на пленэре, точные зарисовки кораблей, тонкое знание морской стихии. Особенность картин Ганзена в том, что в них ощущается чувство глубины и ширины, они объемны. К тому же они отлично выполнены, детально выписаны, мастерски отработаны. Расставляя колористические акценты, художник передавал различные состояния природы, с помощью светотени добавляя звучности и контраста своим образам. В результате он сформировал характерный стиль, где сплелись романтический взгляд на природу и техническая точность в передаче военных кораблей. Его манере присущи легкая кисть, полупрозрачная живопись с применением лессировок. Именно так написано живописное полотно «Море», находящееся в собрании Феодосийской картинной галереи имени И.К. Айвазовского.

Монументальный пейзаж «Море» — это динамичный образ морской стихии, где трактовка природы лишена будничности и прозаичности. Художник изобразил часть причала, выступающего в море, оливково-бурые волны, с неимоверной силой обрушивающиеся на него и стекающие по бокам. Автору хорошо удалось передать непрекращающееся ни на минуту непрерывное движение воды, ее бурление и прозрачность. Слева параллельно нижнему краю картины изображен еще один причал. Над ним вздыбилась огромная оливково-желтая белопенная волна. В сером небе кружат белые чайки, дополняя образ бескрайнего, вольного простора.

В картине «Море» А.В. Ганзен предстает лириком и утонченным колористом, мастерски передающим завораживающий ритм накатывающихся мощных валов, сложную игру света на движущейся поверхности воды.

А.В. Ганзен. Море.
Холст, масло. 120 х 150 см.
ФКГА

К 152-летию со дня рождения

На новой онлайн-выставке в Феодосийской картинной галереи имени И.К. Айвазовского, приуроченной к 152 годовщине со дня рождения К.Ф. Богаевского представлены его рисунки разных лет.

Рисунок – это один из древнейших видов творчества, первые рисунки создавались еще первобытными людьми десятки тысяч лет назад, и именно рисунок стал началом всех видов искусств и остается их основой. Все в изобразительном искусстве начинается с обычного рисунка. Это и первые наброски, и эскизы. Но карандаш, неразлучный спутник художника, фиксирует не только рождение замысла, но и этапы его дальнейшего формирования. В начале XIX века карандашный рисунок, сохраняя свои функции рабочего инструмента, постепенно начинает осознаваться как особый вид творчества со своими собственными законами и средствами выразительности. Рисунки могут выполняться как карандашом, который имеет множество разновидностей: свинцовый, графитный, итальянский, восковой, цветной и другие, так и широким кругом родственных материалов — углем, сангиной и т.п. Художественные приемы в этих «сухих» рисовальных техниках бесконечно разнообразны, в них ярко проявляется индивидуальность мастера, его темперамент, чувство формы, природная одаренность и уровень профессионализма.

Рисунок итальянским карандашом, сангиной, соусом, позднее графитным карандашом и углем играл важнейшую роль в системе обучения Петербургской императорской академии художеств. Эта методика преподавания оставалась практически неизменной до начала ХХ столетия, когда там обучался К.Ф. Богаевский. Будущие художники должны были освоить разнообразные приемы рисования, постигая особенности и красоту каждой техники. На выставке представлены две ученические работы К.Ф. Богаевского: «Венера Милосская» начало 1890-х гг. и «Гермес» 1892 г.

К.Ф. Богаевский. Венера Милосская.
Начало 1890-х гг. Бумага, итальянский карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Гермес. 1892 г.
Бумага, уголь.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский создавал карандашные наброски и рисунки, делал натурные зарисовки на протяжении всей своей жизни. Художник никогда не забывал этого вида изобразительного искусства, для него путь к большой картине всегда лежал через рисунок. У К.Ф. Богаевского есть рисунки, где он с математической скрупулезностью перерисовывал природу («Лесной пейзаж с высоким хвойным деревом» 1938 г., «Меганом» 1920-е гг.), архитектурные памятники («Успенский скит»1900-е гг., «Башня и калитка генуэзской крепости». 1904 г.), как правило, это эскизные зарисовки с натуры.

К.Ф. Богаевский. Лиственный лес. 1930-е гг.
Бумага, графитный карандаш, уголь.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Лесной пейзаж с высоким хвойным деревом. 1938 г.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Меганом. 1920-е гг.
Бумага, сангина.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Успенский скит. 1900-е гг.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Судак. Вид на скалу с крепостными сооружениями. 1904 г.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Судак. Башня и калитка генуэзской крепости. 1904 г.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Рисунок. 1908-1909 гг.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

В других же работах он более свободен и поэтому более глубок («Скалы у моря»1925 г., «Скалистый берег» 1926 г.). В этих произведениях удивительная гармония поэтических образов, пленяющих своим обаянием, сочетается с красотой самой техники. Каждый из них с не меньшей силой, чем картина, передает мягкую, чуткую душу художника, который любит то, что изображает.

К.Ф. Богаевский. Скалы у моря. 1925 г.
Бумага, уголь.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Кучевое облако над холмами. 1925 г.
Бумага, итальянский карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Скалистый берег. 1926 г.
Бумага, сангина.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский выражает эту любовь в своих разнообразных графических работах, в которых находят место, как земные реальные сюжеты, так и фантастические. Создается ощущение, что художник видит нечто большее, чем дано простому человеческому глазу; то, что он передает на бумаге, завораживает взор (« Горный пейзаж с генуэзской башней»1925 г., «Эскиз романтического пейзажа с пирамидами и радугами» 1940-е гг.). В некоторых своих картинах, он, безусловно, — философ, доносящий простые истины, с помощью метафор.

К.Ф. Богаевский. Эскиз романтического пейзажа с пирамидами и радугами. 1940-е гг.
Бумага, итальянский карандаш, уголь.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Горный пейзаж с генуэзской башней. 1925 г.
Бумага, итальянский карандаш.
ФКГА

---

На выставке представлено несколько пейзажей старой Феодосии, выполненных графитным карандашом. Они наглядно демонстрируют свободу владения художником этой техникой. Формы холмов, построек, деревьев вылеплены тонкой штриховкой различной силы, светотеневые соотношения построены растушевками разных тонов. Светло-серая поверхность бумаги и серебристое свечение графитного карандаша определяют эмоциональное настроение пейзажей. Разнообразными сложными приемами рисунка исполнены лучшие произведения этого цикла: «Панорама старого города» 1920-е гг., «Доковая башня» 1920-е гг. Струящиеся линии на белой бумаге, четкое построение пространства рождают строгий и гармоничный образ города. Поразительно, как удается художнику рассказать историю, построить целый мир, «раскрасить» его и передать настроение только лишь одним: карандашом, углем или сангиной.

К.Ф. Богаевский. Феодосия. Панорама старого города. 1920-е гг.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Феодосия. Вид на приморскую часть города с Доковой башней и Лысой горой на горизонте. 1920-е гг.
Бумага, графитный карандаш.
ФКГА

---

К.Ф. Богаевский. Феодосия. Доковая башня. 1920-е гг.
Бумага, итальянский карандаш, графитный карандаш.
ФКГА

---

К Дню Республики Крым

В 2024 году исполнилось бы 100 лет одному из самых талантливых крымских художников 20 века -Степану Гавриловичу Мамчичу.

Будущий художник и педагог родился 14 августа 1924 года в Новопокровке, селе на северо – востоке Крыма. Во второй половине 20 – х годов его семья переехала в Феодосию, где Степан начал посещать художественные занятия в студии при Феодосийской картинной галерее им. И.К. Айвазовского, которые вел выдающийся педагог и художник Н.С. Барсамов. Под его руководством происходило становление творческого видения и индивидуальной манеры молодого художника. Важным этапом в его дальнейшем образовании стало поступление и годы учебы в Крымском художественном училище им. Н.С. Самокиша, которое он закончил в 1951 году. Начинал Мамчич творческий путь с выполнения большого количества этюдов и зарисовок. Такое накопление живописных поисков позволило художнику поэтапно формировать творческий почерк. Также большое влияние на него оказало изучение произведений М.П. Латри, М.А. Волошина, К.Ф. Богаевского. Работы этих мастеров помогли Мамчичу по – новому взглянуть на то, каким должно быть истинное произведение искусства. Романтическое восприятие современной жизни и желание отразить его средствами живописи определило художественный строй его картин. Попытки найти новые формы и средства станковой картины, проблемы декоративности, стилизации, поиски новых композиционных решений – все это глубоко интересовало художника и нашло свое преломление в его творчестве.

Люди, природа Крыма вдохновляли его. Особенно захватила его тема рыболовецких промыслов. Художник много времени провел на керченских, севастопольских и тарханкутских рыболовецких базах, создал множество рисунков, на основе которых написал цикл картин на тему «рыбаки и море», необычайно цельных по колориту и стилистическому решению. В простом, будничном мотиве художник сумел увидеть и передать настоящую красоту, высокую поэзию. Золото крымских виноградников «Красные виноградники», тишина рыбачьих бухт и причалов («Мыс Ильи», «Рыбачья гавань»), краски моря («Деревня на острове», «Тремонтан – северный ветер») — все это обобщенный образ крымской земли, прочувствованный и воплощенный мастером.

В дневнике Мамчича записано: «Найти себя в искусстве, найти свой собственный живописный язык для разговора со зрителем — самое важное для художника», поэтому каждая, написанная им картина, была частью его биографии, его откровением, его исповедью.

Справка: С.Г. Мамчич с 1945 года работал в артели «Крымский художник». В 1951 году, после окончания Крымского художественного училища им. Самокиша, уезжает работать учителем на Северный Кавказ, в поселок Гизель. В 1952 году возвращается в Феодосию, а через два года переезжает в Симферополь, где возобновляет свое сотрудничество с артелью «Крымский художник», и позже, Художественным фондом Союза художников. С 1952 года – постоянный участник многих областных, республиканских, всесоюзных и зарубежных выставок. В 1960 году становится членом Союза художников СССР. Его произведения находятся в крымских музеях (в том числе в Феодосийской картинной галерее им. И.К. Айвазовского), музеях Донбасса.

С.Г. Мамчич. В Геническе. 1960 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. Пейзаж с мостом и деревьями. 1971 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. Южная бухта. Севастополь. 1964 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. Тремонтан — северный ветер. 1969 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. Вечером. 1957 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. На водохранилище. 1964 г.
Холст, масло.
ФКГА

---

С.Г. Мамчич. Вид Феодосии.
Холст, масло.
ФКГА

---

Для неискушенного зрителя, не привыкшего наблюдать за природой, зима представляется в двух цветах: сером и белом. На самом деле зимний пейзаж, конечно, имеет гораздо больше цветов и оттенков. Зимние образы занимают свое почетное место в русском классическом искусстве. Зимние виды были любимы поэтами и живописцами.

Новая Рождественская выставка демонстрирует, как тема зимнего пейзажа может раскрываться в графических произведениях. Графика — это, прежде всего, искусство рисунка, когда используются всего один или два цвета: черный (реже сангина красно-коричневого оттенка) на белом фоне или белый (мел, белила) на тонированной бумаге. Отличительный признак графики – особое отношение предмета к пространству, которое условно обозначает белый или иной условный фон — «воздух белого листа». Основные изобразительные средства в графике – свойства поверхности (чаще всего – белого листа) и тональных отношений линий, штрихов и пятен. С помощью таких скупых средств художники создают произведения, полные выразительности и обаяния.

В современной музейной классификации графика понимается достаточно широко. Сюда относят гуашь, акварель, пастель и другие техники, использующие бумагу, прозрачные краски на водяной основе, цветные рисовальные материалы.

В коллекции Феодосийской картинной галереи хранится собрание графических работ различных эпох, выполненных в самых разнообразных техниках.

Иван Константинович Айвазовский (1817-1900) известен широкой публике как непревзойденный мастер морского пейзажа, но также он был и очень хорошим графиком. Во время своих путешествий художник обращал внимание на сюжеты, достойные пусть не самого пристального, но благожелательного внимания. Рисунок «Зимняя дорога», созданный в 1880-х годах в смешанной технике, вполне мог бы стать иллюстрацией к одноименному стихотворению А. С. Пушкина.

Карандашный рисунок П. М. Кондратьева (1902-1985) создан спустя более чем полвека. Военные зимы 40-х годов ХХ века рождали совсем другие настроения, далекие от безмятежности. Художник, тем не менее, находит в своей военной жизни возможность взяться за карандаш и хоть ненадолго забыть о ранах, нанесенных войной. Белый чистый снег прикрывает окружающий ландшафт, смягчает линии, лишает карандашные штрихи их твердости.

В современном мире графика широко используется в массовой культуре и графическом дизайне: оформление книг, реклама, веб-дизайн, дизайн визуальных коммуникаций, средовой дизайн, кинематография, анимация. И при этом по-прежнему существуют классические формы гравюры.

Изобретение литографии предоставило граверам возможность создавать хорошие репродукции. Литографии с известных произведений, которые к тому же отличались доступной ценой, имели самое широкое распространение.

Н. Е. Сверчков (1817-1898) прославился как автор батальных и жанровых работ. Его также называют художником-анималистом, потому, что он с юности особенно любил изображать сцены с лошадьми и добился в этой области больших успехов. Начиная с 1844 года его произведения на темы народного быта стали появляться на ежегодных академических выставках. Они не только принесли ему известность: за одну из них он получил звание академика (1852 г.), а затем и профессорское звание в 1855 году. Он рисовал сцены парадных императорских выездов, породистых лошадей, собак, охотничьи сцены с участием лошадей среди зимних пейзажей. Литография «Зимний пейзаж» представляет как раз такую народную сценку с укутанными снегом домами и лошадьми на первом плане.

В. Х. Заузе (1859-1939), живописец-акварелист, был и выдающимся графиком. В 30-х гг. ХХ века он был в Одессе единственным художником старшего поколения, работавшим в такой своеобразной и утонченной области изобразительного искусства, как гравюра. На выставке представлен офорт — один из большой серии, созданной художником в 20-е годы, когда Владимир Христианович обучал на практике своих студентов.

Отпечатанная в те же годы гравюра А. Г. Якимченко (1878-1929) сделана в совершенно иной манере. Ее автор – представитель нового города, гораздо более динамичного и резкого. В его манере много от стиля плаката, формы достаточно новой. Ему свойственна острота линий и форм. Но белые стволы и снежные массы на гравюре статичны и задумчивы. Зима берет свое и в городе.

Утонченные литографии М. Н. Бутровой (1905-1989) переносят нас в зачарованный зимой уголок Павловского парка, привлекательный в любое время года.

У книжной графики свои особенности. Важное значение имеет силуэт, контурная линия и направленность штриха. Многоцветие в гравюре достигается путем использования нескольких досок.

Известный график Н. И. Пискарев иллюстрировал много книг, в том числе и знаменитые классические произведения. На выставке представлен эскиз иллюстрации к роману А. С. Пушкина «Евгений Онегин». Классический стиль изображения совпадает с поэтическим литературным образом.

Каждый образ зимы, созданный художниками, дарит новые эмоциональные впечатления и делает ярче общую картину жизни.

---

К  82-летию Керченско-Феодосийской десантной операции

Николай Акимович Шорин (1924-2008) — крымский живописец, пейзажист, мастер натюрморта. Родился в 1924 году в Феодосии. Его отец, Аким Николаевич, был инженером-железнодорожником, работавшим на станции «Айвазовская» близ Феодосии. Он увлекался искусством и живописью и стал первым учителем рисования для сына. В 12 лет мальчика приняли в художественную студию при Феодосийской галерее им. И. К. Айвазовского. Учились там бесплатно, но и работали тоже на общественных началах.

В 1941 г. студийцы вместе с сотрудниками галереи готовили ценные полотна к эвакуации: снимали их с подрамников, наматывали на валы, упаковывали в короба. Колоссальные усилия приложили тогда директор галереи Николай Степанович Барсамов и его супруга Софья Александровна, чтобы вывезти коллекцию на Кавказ.

Шорину и тысячам других крымчан эвакуироваться не удалось: как и многие его соотечественники, он прошёл тяжкий путь от немецких трудовых лагерей до долгожданной Победы.

После окончания войны Шорин вернулся к занятиям в художественной студии Н.С. Барсамова и вскоре вместе с С.Г. Мамчичем и В.А. Соколовым поступил в Симферопольское художественное училище (сразу на третий курс).

В 1953 году, после отличной защиты диплома, Шорин получает распределение в Феодосийскую художественную школу им. И. К. Айвазовского, где начинает преподавать. При всей суровости характера, в классе он всегда был терпелив и доброжелателен. За 30 лет педагогической деятельности он вырастил множество художников, которые стали живописцами, архитекторами, дизайнерами, музейными работниками. Все его ученики с огромной теплотой вспоминают о нём и годах своего ученичества.

Несмотря на явный преподавательский талант, Николай Акимович никогда не отказывался от главного своего призвания — живописи. Особенно удавались художнику городские пейзажи — точные, достоверные портреты любимой Феодосии.

Произведения Шорина находятся в музейных и частных коллекциях ближнего и дальнего зарубежья. Наиболее полно его творчество представлено в собрании Феодосийской картинной галерее имени И.К. Айвазовского.

Николай Акимович Шорин, оказавшись в послевоенной Феодосии, лично наблюдал за тем, как она преображается после прошедших здесь ожесточенных боев. Свои впечатления от увиденных перемен в жизни родного города он отобразил в картине «Возрожденная Феодосия», представив Феодосию тихим, спокойным, уютным городком, где протекает мирная жизнь, и ничто не напоминает об ужасах войны.

Н.А. Шорин. Возрожденная Феодосия.
Холст, масло. 55 х 120 см.
ФКГА

---